Приколы от Гришечки

И они ударили по рукам, и на том заключили сделку.

(Вашингтон Ирвинг, «Дьявол и Том Уокер»)

Так и осталось неизвестным, откуда он появился. Камеры наблюдения офисного здания по четной стороне переулка зафиксировали только момент, когда он вышел из-за дома на перекрестке. Довольно-таки крупный мужчина, с солидным брюшком. Охранники в офисном здании уточнили: скорее всего, еврей. Еще они отметили, что на мужчине было очень много золота: очки в золоченой оправе, толстый браслет часов, ручка в нагрудном кармане дорогого пиджака… это если не считать золотых зубов. Трудно представить, что такой человек приехал автобусом, скорее — на такси либо на собственной машине. В последнем случае он должен был запарковаться на платной стоянке, метрах в пятидесяти от перекрестка. Но дежурный по стоянке, как выяснилось позже, не видел никого похожего. Оставалось или такси, или частный водитель.

Причины, по которым охранники беспрепятственно пропустили мужчину внутрь здания, также ничем не объясняются. Когда мужчина уверенно вошел в холл и, склонившись к окошку караульного помещения, осведомился, как попасть в туристическое агентство, опытные чоповцы повели себя не просто мимо инструкций, но и вообще вопреки здравому смыслу. Им полагалось узнать фамилию посетителя, найти ее в списке заявленных сотрудниками турфирмы, взять паспорт или другое удостоверение личности, после чего выписать пропуск. Но вместо этого старший охраны только спросил: — Вам назначено?
Мужчина вынул из внутреннего кармана блокнот в коричневом кожаном переплете и, не спеша, пролистал его. — Э-э-э… Да. Встреча ровно в одиннадцать тридцать.
(Установленная под потолком внутренняя видеокамера четко поймала страницы блокнота, с записями на которых сверился мужчина. На них можно было рассмотреть странные символы, напоминающие арабскую вязь).
Продолжая игнорировать служебные инструкции, охранник чуть высунулся в окно и махнул рукой в сторону лестницы. — Третий этаж, номер тридцать четыре. Кажется, вас уже ждут. — Спасибо, — ответил мужчина и, всё также неторопливо, двинулся к лестнице. Вскоре его шаги затихли наверху, и лишь густой запах одеколона, смешанный с ароматом табака, напоминал о том, что с этой минуты в здании находится посторонний. Посторонний, которого, возможно, и вовсе не следовало впускать.

У женщины были красные, воспаленные от бессонницы глаза. Обтрепанное выцветшее пальто, слишком легкое для поздней осени, да еще и насквозь мокрое. Клеенчатая сумка в руке — почти такая же старая, как ее хозяйка. Из сумки на асфальт капала белая жидкость.
Блестящая иномарка, толкнувшая неосторожную женщину бампером, проехалась по сумке колесами, раздавив всё, что было внутри. Лопнул пакет с молоком, два маленьких пакетика фруктового сока — всмятку, печенье превратилось в порошок. Заглянув в сумку, женщина вспомнила, как тщательно отсчитывала мелочь в булочной, чтобы расплатиться за пачку «Юбилейного», и беззвучно заплакала.
Неловко пытаясь подняться из лужи, женщина услышала, как мужчина, стоявший неподалеку с сигаретой в руке, крикнул: «Нечего под колёса лезть, ослепла, дура старая?!». Блестящая иномарка остановилась, из нее вышла стройная девушка — совсем молоденькая. Она оглянулась на барахтающуюся в грязи старуху, но ничего не сказала — только окинула ее презрительным взглядом. Старуха подобрала клеенчатую сумку и отошла в сторону.
Себя ей было не жалко. Она привыкла, что люди не замечают ее — в крайнем случае, она становилась ненужной и малоприятной помехой для нынешних хозяев жизни. Вот как сейчас… Только передачка мужу в больницу погибла безвозвратно, а купить новые продукты не на что: кошелек пуст. Да и не так уж важно. Скорее всего, мужу не понадобится — после операции он еще не очнулся, и вряд ли (по телефону ей так и сказали открытым текстом — ВРЯД ЛИ) придёт в себя. И всё же она с любовью собрала для него всё, что могла себе позволить на остатки пенсии. Надеялась, что судьба отпустит его еще ненадолго побыть с ней. Съездить в последний раз в деревню, как они собирались.
Что же. Прожили они вместе долго, как могли — достойно, и не их вина, что доживать пришлось в нищете. Им нет места среди блестящих иномарок и их владельцев… как эта длинноногая девчонка, которая вряд ли и вспомнит о том, что переехала чью-то сумку.
Старуха вытерла рукавом слёзы, испачкав грязью лицо, и продолжила свой путь к больнице, где ее муж еще не вышел из комы.
А может, уже и умер.

Старуха была не совсем права: девушка из иномарки вовсе о ней не забыла. Наоборот, она много думала о недавнем эпизоде, и это были приятные мысли. Вполне позитивные.
Вот так и надо. Нечего стесняться с теми, кто пытается перейти ей дорогу — будь то старушенция в дешевом пальто, или конкуренты из другого агентства, или даже собственная начальница. Оттолкнуть и раздавить, и никакого сочувствия. Ее саму никто и никогда не жалел, и уютное местечко под солнцем досталось ей по заслугам и по способностям. Она много для этого работала. Не спала ночами, моталась по съемным квартирам, засиживалась за компьютером до боли в глазах. Ее выгоняли с «испытательных сроков», не заплатив обещанных денег. Она стискивала зубы и держала удары, повторяя про себя: «Я — лучше всех».
Пусть пока еще она не лучше всех, но прогресс очевиден. Ей двадцать семь, она заместитель генерального директора успешной туристической фирмы, сама устанавливает себе график работы и размер премиальных. А при случае хладнокровно, с отсутствующей улыбкой, вышибает на улицу «не прошедших испытательный срок». Это ее маленькая месть чужому настоящему за собственное прошлое.
Вот только с графиком работы всё не так солнечно, как хотелось бы. Теперь, когда заработок зависит исключительно от нее самой, приходится выходить на рабочее место иногда и в субботу с воскресеньем. Так и сегодня: сиди на привязи и жди клиента, потому что он богатый, занятой, и не может, как нормальные люди, явиться в будний день. Зато ему нужно всё по высшему классу, и еще придется поднапрячься, чтобы соответствующим образом его ублажить.
Таня посмотрела на часы: четверть двенадцатого. Чертов «олигарх» даже не потрудился назвать точное время своего визита: «от… и до…» — будьте любезны никуда не отлучаться и убивать время, перекидываясь репликами по ICQ.
В аське висела только Лола — похоже, она вообще никогда не спит; общаться с ней — скука смертная, но, увы, необходимая. Недавно в ночном клубе за бокалом коктейля Лолин гражданский муж пообещал Тане подогнать руководство большого холдинга — ребята хотят провести семинар с деловыми партнерами за границей. Место пока не определено, но ориентироваться надо на Южную Америку. Таня не очень поняла, каким образом сожитель Лолы связан с этим семинаром, но он добавил еще: если все останутся довольны, он готов инвестировать неплохие деньги, по Таниному желанию — либо непосредственно фирме, либо ей лично. Второй вариант Таню вполне устраивал — она давно мечтала отколоться от директрисы, по совместительству — хозяйки агентства — Нели Максимовой. Бизнес и Нелька — понятия кардинально несовместимые; когда три года назад она взяла Таню на работу, у фирмы попросту не было никакого будущего, и сегодняшнее процветание — исключительно результат Таниных усилий. Но с такой «начальницей» еще неизвестно, как всё пойдет дальше.
При мысли о Лолином сожителе в голове всплыло что-то мрачное, неприятно-тревожное, но Таня так и не поймала это «что-то».
Из последних сил борясь с желанием заснуть прямо за столом, она прочла очередной пассаж «от Лолы»: несусветная ерунда о вечеринке на даче у примадонны — каким образом туда попала Лола, осталось загадкой для изумленных потомков. Прикидывая варианты ответа, чтобы, с одной стороны, обозначить диалог, а с другой — чтобы Лола не сильно обиделась, Таня включила чайник и насыпала в чашку кофе и сухих сливок.
Больше всего сейчас ей хотелось поболтать с Дэном, хотя бы даже и не по телефону, а в асе. Но Дэн появился там ненадолго с сенсационным сообщением: «У миня атхадняг и я дрыхну» и пропал.
Таня с улыбкой вспомнила вчерашнюю поездку за город на пикник и возвращение обратно: Дэн на предельной скорости гнал свой «крузер» по шоссе, иногда вылетая на встречную, а Таня, держась за его плечо, то взвизгивала от ужаса, то смеялась: «А если нас кто-нибудь обгонит?». «Пристрелю урода!» — хмыкнул Дэн, показывая ей пистолет в кобуре под курткой. Откуда у Дэна этот аксессуар, Таня не знала и спрашивать не решалась. Как бы то ни было, рядом с Дэном она просто таяла… и, если уж открывать новое дело, то лучше, если он к ней присоединится хотя бы в качестве «крыши».
Счастливый Дэн, может себе позволить нормально поспать в выходные.
Вздохнув, Таня вернулась за компьютер, коснулась пальцами клавиатуры и широко зевнула. За минуту до этого полный мужчина в золотых очках вошел в офис турагентства, и, бесшумно пройдя по ковровой дорожке в коридоре, остановился у двери с табличкой: «Дирекция».

(Охранники уверяли, что не заметили, как посетитель покинул здание. Но точно известно, что еще несколько часов он находился в этой части города. По крайней мере, значительно позднее его видели на проходной другого учреждения). — Добрый день! Воробьева Татьяна Игоревна?
Таня быстро прикрыла ладонью рот и мельком глянула на стикер, приклеенный внизу монитора. — Здравствуйте, да, я. А вы — Сергей Андреевич?
Мужчина поправил на носу очки. — Нет. — А кто? — Таня сначала спросила, и только потом удивилась.
Мужчина придвинул себе кресло и уселся напротив. — Минутку, — нахмурилась Таня. — Как вы вообще сюда попали? — Вы, наверное, меня не помните, — произнес мужчина и улыбнулся. Блеснули золотые коронки, кабинет наполнил запах одеколона. — Но я вас фотографировал… Год назад, на Мальдивах. Не помните, конечно же… Я принес фотографии.
Сердце подскочило к самым гландам. Тане почему-то стало очень страшно. Хотя ничего страшного в посетителе не было — не считая того, что он каким-то образом проник в офис без пропуска. Но само словечко «проник» намекало на возможные проблемы. — Год назад? — переспросила она. — Вы… меня с кем-то путаете. Год назад я отдыхала на Канарах. И вас там не видела.
Вальяжно откинувшись на спинку кресла, посетитель извлек из (наверное, из кармана. Тане показалось, что прямо из воздуха) нетолстый серый конверт и положил его на стол. — Извините, мне это не нужно, — резко бросила Таня. — Уберите. Это — не моё. Еще раз повторяю — я не была на Мальдивах. Ни в прошлом году, ни в этом, вообще ни разу в жизни.
Мужчина безразлично посмотрел в потолок. Его пальцы лениво барабанили по серому конверту. — Никогда не поздно побывать в прошлом году на Мальдивах, — сказал он. — Вы о чем? — еще секунда-другая, и голос сорвется на крик. Дыхание зачастило. — Вы что, оглохли? Повторяю, я…
Пальцы толкнули конверт, и он плавно скользнул по столу. Таня вздрогнула. — Уберите это дерьмо! — заорала она. — Я вас не знаю, и вы меня не знаете!!! Я… я сейчас вызову охрану!... — О-о-о, а они в курсе, что я здесь, — ровным тоном ответил мужчина.
В Таниных глазах заметалась нарастающая паника. — Немедленно валите отсюда… — вместо строгого приказа получилась жалобная просьба. — У вас не может быть моих фотографий.
Молчание. Мужчина смотрел в потолок. Он словно забыл о том, где находится, и зачем пришел. — Откуда? С Канар? Из Штатов? — в уме Таня лихорадочно просчитывала версии. — Где… где вы меня фотографировали?! — Давайте на что-нибудь поспорим, — отозвался посетитель. — Хотя… не надо. Проспорите, сто процентов.
«Этот козлина издевается, — подумала Таня. — Вот сука. Надо звонить Дэну, пусть подъедет и разберется». Мобильного на столе не оказалось — оглядевшись, Таня увидела, что он лежит возле чайника. Черте что, зачем она его туда таскала? Впрочем… если Дэн отсыпается после вчерашнего, трубку он не возьмет. — Смотрим? — услышала она.
Таня без всякого желания взялась за клапан конверта. — Я… была под дурью? — спросила она. Это хоть что-то могло объяснить. — Вовсе нет, — мужчина брезгливо скривился. — Не моя специализация. Да вы любуйтесь, вопросы — потом.
Танины пальцы мелко дрожали, когда она вытягивала из конверта пачку снимков. На матовой поверхности первого остались смазанные отпечатки холодного пота. «Не трогай, не бери, не смотри!!!» — надрывался внутренний голос.
«Я посмотрю. Может быть, тогда он уйдет. По крайней мере, он объяснит, что ему надо».
Снимки были пронумерованы, с проставленными датами: «01, 10 October, 2006». Сессия открывалась спинами людей, столпившихся полукругом на пляже — задний план запечатлел близкую каемку берега и бирюзовые невысокие волны. Пока ничего особенного, но от экспозиции веяло чем-то жутким. — Смотрите, — жестко сказал посетитель.
Таня положила фото вниз. На следующем оказались одни затылки — очевидно, фотограф приблизился к толпе или снимал с увеличением. Береговая полоса впереди расплывалась, словно чем ближе, тем меньше значения имело всё остальное. Жуткое ощущение усилилось, и мозг, выходя на взлётные обороты, мгновенно подсказал вывод: дело не в этих людях. Дело в том, ЧТО находится внутри образованного ими полукруга.
Третий кадр. Ноги. Песок — подушечка пальца уловила тепло — песок нагрелся от солнца. На песке — темные пятна. Как будто что-то разбрызгалось.
Четвертая фотография упала между Таниными коленями. — О боже… — пролепетала девушка. — Ч-что это? Кто это?!
Неожиданно мужчина ухватил ее за запястье, пресекая инстинктивную попытку отшвырнуть снимки. Толстый золотой перстень больно врезался ей в кожу. — Вау!!! Вы… что вы себе позволяете?!!! — Узнали, — констатировал он. — Смотрим дальше?
Взгляд непроизвольно сфокусировался на очередном кадре. То же самое, что и номер четыре, только немного под другим углом. Захлебываясь в бассейне ледяного кошмара, Таня не сомневалась, хуже того — она ЗНАЛА, кто истинный герой этих пляжных съемок. Точнее, героиня. А еще правильнее — жертва.
Таня много времени проводила перед зеркалом — она следила за своей внешностью, ей надо было всегда оставаться в форме, быть красивой, и не терять умения обаятельно улыбаться. Своё тело она изучила в мельчайших подробностях… наверное, даже лучше, чем Дэн… но сейчас было достаточно простого совпадения по трем позициям.
Маленькая родинка справа на животе… почему-то сорван купальник…
Короткий шрам под коленкой — память о бутылочном осколке, «найденном» во время купания в Десне, еще в школе…
И татуировка на щиколотке — ныряющий дельфин, а сверху буквы — «Э Т О — Я».
Всё это совсем, абсолютно, просто НИКАК не коррелировало с безобразной рваной багровой дырой между плечами распростертого на песке, неестественно вывернутого (выломанного?!) в талии тела.
Машинально Таня сбросила снимок на стол и взглянула на следующий, шестой по счету. Что-то неясное в нижнем углу — но, прежде чем понять, что это та самая безобразная багровая дыра, девушка обнаружила недостающий фрагмент. ФРАГМЕНТ одиноко валялся у самой воды — до того, как он попал в объектив, никто еще не успел, не решился к нему подойти.
Длинные светлые волосы уныло полощутся в набежавшей волне. Затылок вдавлен в мокрый песок. Нижняя челюсть оторвана — мерзко торчат верхние зубы, придавая налитому синевой лицу выражение запредельной дебильности.
Фотографии полетели на пол.

( часть вторая )